Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Весь вечер Натана мучил этот вопрос. Потому и вклинился в спор. В коридоре стало так тихо, что модная тогда эстрадная песенка «Мне бесконечно жаль» затопила большую коммунальную квартиру. Ну, уж если мысль о бомбе могла прийти в голову человеку, едва соприкоснувшемуся да и то не столько с физикой, сколько с физиками, то можно себе представить, что испытывали те, кто считал себя открывшим истину. Лауреат Нобелевской премии профессор Колумбийского университета Энрико Ферми был в бешенстве. Может быть, поэтому он так стремительно шел по длинному коридору морского министерства к лифту. Стоило ехать из Нью-Йорка сюда, в Вашингтон, чтобы услышать, как один из двух прилизанных лейтенантов, адъютантов адмирала Хоупера, начальника штаба военно-морского флота, бросил ему вслед: «Этот итальянка — сумасшедший!» Да, он еще неважно владеет английским.

С момента, когда семья Ферми высадилась в Нью-Йоркском порту, прошло всего два с половиной месяца. И вот сегодня, шестнадцатого марта 1939 года, он сделал попытку выполнить свой долг, как он его понимал. Перед кем? По-видимому, перед человечеством. Может быть, он не сумел доходчиво изложить свою идею о возможности создания атомного двигателя для подводных лодок или атомной бомбы, Ведь рекомендательное письмо декана физического факультета Колумбийского университета профессора Пеграма осталось без внимания. Ферми знаком с его содержанием. Пеграм вручил его новому коллеге незапечатанным.

Есть там и такие слова: «В области ядерной физики нет человека более компетентного, чем Энрико Ферми». И вот конверт, так и не врученный адмиралу, лежит теперь в кармане пиджака вместе с утренней газетой, в которой кратко сообщается: «Войска Гитлера оккупировали все, что еще оставалось от Чехословакии».