Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 

Так Явлинский получил новое прозвище — «бешеный Натан». Начальник базы только покрутил головой, когда зам принес ему на подпись первый приказ об отправке на фронт шофера, уличенного в левом рейсе. Большелобый грузный руководитель знал о своих подчиненных все, но не был в силах бороться с ними, поскольку сам не раз без всяких угрызений совести молча принимал и сахар, и сдобные лепешки из аулов, и пачухие среднеазиатские дыни с шершавой сетчатой кожурой. Начальник с уважением посмотрел на так и не смененную, бог знает какого срока гимнастерку заместителя, украшенную нашивкой за контузию да двумя орденами, и молча подписал приказ. Только на следующий день он спросил Явлинского: — А кто шоферить-то будет? — Найдем... Явлинский сам ходил по госпиталям, разыскивая шоферов и танкистов, готовившихся к выписке.

Сам вел с ними разговоры. Дотошно выспрашивал, где, при каких обстоятельствах зацепило. Терпеливо слушал похожие один на другой рассказы: «Я, значит, выскочил на пригорочек, ну тут меня и достало...» И каждый раз, закончив беседу, шагая из госпиталя к себе на базу, мучительно размышлял: «Неужели вот этот парень, прошедший по раздолбанным фронтовым дорогам не одну тысячу километров, сменивший не одну машину, переживший горькие дни лета и осени сорок первого, наскоро хоронивший товарищей на обочинах проселочных дорог, здесь, в тылу, забудет обо всем пережитом? И начнет ловчить, калымить? И даже если не станет пачкаться сам, то будет молча смотреть на то, как это делают другие?

» С железной методичностью, как будто разрабатывая новую машину, Явлинский проводил на базе свою линию. I Он заменял шоферов, с удовольствием отмечая, как исчезают со двора сытые, наглые, независимые фигуры в добротных, не положенных им танкистских комбинезонах.