Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Сергей Иванович вспомнил, как в конце восемнадцатого они с физиком Ильиным пробирались с фронта в Москву. Немцы стремительно продвигались вперед, занимая целые губернии. Один из неприятельских отрядов захватил в плен и их с Ильиным. На допросе офицер строго спросил: — Кто такие? Куда следуете? Ваши намерения? — Мы физики.

Пробираемся в Москву. Война надоела до смерти. Собираемся заняться научной работой, — на чистом немецком ответил Вавилов. — Какое совпадение! Я ведь тоже физик. Вы учились у профессора Лебедева?

Это великий ум, господа. А что вы скажете об идеях Планка? О фотонной теории света? Допрос превратился в научную дискуссию. А ночью русские физики сбежали от своего немецкого коллеги. И вот сейчас, увидев молодчиков из штурмовых отрядов, ощутив на себе безжалостное излучение их глаз, Сергей Иванович заметил: — Уж от этих бы не ушли. Волкодавы...

Они сидели, молчали, двое людей, уже испытавших в зрелой поре и войну, и голод, и разруху. Молчаливый, не высказанный вслух вопрос: «Неужели Европа опять скатывается к войне?» — повис в кабинете. И каждый из них, будучи прежде всего исследователем, способным препарировать не только факты и явления, ответил однозначно на так и не высказанный вслух вопрос. Может быть, потому без всяких переходов гость предостерегающе заметил: — Вряд ли вам удастся сохранить прежнюю широту тематики.. . Иоффе, который уже в тонкостях постиг правила игры не только в президиуме Академии, но и в ответственных кабинетах наркоматов, понял Вавилова.

Но, упорствуя, произнес: