Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Ротные и взводные, пожилые и молодые спорили об охватах и клещах, ударах с фланга и группах прорыва. Послушать, так каждому место в Генеральном штабе, на худой конец, в штабе фронта. Но в этих досужих, бесплодных рассуждениях проглядывала злость и боль прежних отступлений, бессилие и растерянность первых дней, недель, месяцев войны. Боль потерь. В день, когда освободили Белгород, Явлинский предстал перед врачебной комиссией. Его внимательно осматривали, изучали анализы, перекидывались латинскими терминами. И когда он резко спросил, скоро ли ему на фронт, члены комиссии разом закрутили головами.

— О фронте, майор, забудьте. Там нужны абсолютно здоровые люди. Чтобы им наркомовская норма не была категорически противопоказана. И котловое довольствие без ущерба. По прежним временам вам бы Ессентуки попить, номер семнадцать. Вы кто по специальности? Артиллерист.

Нет, в гражданской, так сказать, жизни? Ах, инженер. А семья здесь же. Вот так и напишем. Тыл тоже воюет. Ну-ну, майор... Начав войну с первых месяцев, Явлинский сейчас удивленно всматривался в этот незнакомый, незатейливый и жестокий быт тыла. Жена умела писать бодрые письма.

Но вчера она резала брусок рыхлого пайкового хлеба, а сын собирал хлебные крошки со стола в согнутую ковшиком ладошку... Землистые измученные лица женщин, и хрящи позвонков, рельефно выступающие на спинах детишек, и терпеливые очереди у продуктовых магазинов, и завистливые взгляды женщин. Вот он, пусть исхудавший, желтый, но живой, шагает по этим пыльным улицам рядом с женой. Теперь ему предстояло жить и работать здесь. Базы материального снабжения В первый день, став заместителем начальника базы материального снабжения, он чуть не сорвался. Часа тые доверху склады, в которых что-то учитывали, что-то три обходил свое новое хозяйство — бесконечные, наби-перебирали, перекладывали с места на место, создавая видимость работы, ловкие снабженцы в накинутых спецовках поверх отличной, первого срока, традиционной формы из диагонали.

Во дворе толкались шоферы с трехтонок и полуторок. Тоже все какие-то гладкие, ловкие, независимые. На базе, помимо техники, хранилось обмундирование. Когда Явлинский вернулся в свой крохотный кабинетик, то обнаружил на рабочем столе увесистый мешок с туго завязанной горловиной. Он вызвал дежурного и спросил: — Что это? Тот со снисходительной усмешкой — так показалось Явлинскому — окинул его выбеленную гимнастерку и ответил: — Сахар, товарищ майор. — Откуда?

— Да не упомню, кто-то принес... Дежурный стоял, засунув пальцы за широкий кожаный ремень, отводя взгляд куда-то в сторону. И медленно ронял слова, которые с трудом доходили до Явлинского: «У нас так бывает... Ничего особенного...» Настороженность, раздражение, которые копились в Явлинском все время, пока бродил по узким переходам складов, неосознанное, подавляемое чувство вдруг разом выплеснулись здесь. Явлинский рванул почему-то вдруг врезавшийся в шею тугой ворот старенькой гимнастерки.

Пуговица с треском отлетела и почему-то схватился за стул. Дежурный, как заяц, метнулся из кабинета. Упав на стул, отдышавшись, Явлинский вновь вызвал дежурного и тихим голосом, кивнув на мешок, бросил: «Убрать!»