Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

После ухода гостя Джемс Франк еще долго сидел в одиночестве в полумраке просторной гостиной,
Протяжное пение рожка, как десять, как двадцать, как сто лет назад, и безумные идеи, настигавшие питомцев Геттингена в студенческих пивных, где мраморные столешницы вдруг покрывались торопливыми знаками формул, в аллеях городского парка, на которых совершали неторопливый неизменный вечерний моцион профессора, чьими именами зачастую уже были названы здесь улицы.
В этом чинном мирке преподаватели университета Георгии-Августы, как принцы крови, принимали с должным достоинством и легкой усталостью благоговейное почитание горожан. И все же они в большинстве своем в чем-то уже оказались в прошлом, предоставив право па поиск молодым, постоянно сомневающимся и спорящим, способным не только отторгнуть четкие каноны классической физики, но и воспринять абстрактные истины физики новой.
Столетиями складывался престиж университета Георгии-Августы в Геттингене. Его прославляли философы, филологи, правоведы и теологи. В девятнадцатом столетии эту славу приумножил математик Карл Фридрих Гаусс. Но в начале двадцатого столетия физика потеснила эту классическую дисциплину, сроднившись с ней, предлагая иной путь, открывая иные горизонты.
В течение нескольких десятилетий Европа покрылась паутиной железных дорог. Путь из Старого света в Новый на роскошных плавучих гостиницах стал кратким и комфортабельным. Телефонный разговор и телеграфный стиль начали вытеснять из обихода устоявшийся эпистолярный жанр. Казалось, в бурно и восторясенно встреченном двадцатом веке именно техника будет задавать тон на протяжении всего столетия, внося свой жестокий прагматизм в науку, развеяв миф и романтику поиска.