Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Он приехал в Казань, в родной Физтех в надежде найти там Курчатова, который находился в сражающемся Севастополе. И тогда Флеров настоял, чтобы его сообщение, доклад, размышления выслушали А. Ф. Иоффе, П. Л. Капица и другие ведущие физики. В конференц-зале холод держался устойчивый. Все сидели, не рискуя снять солидных академических шуб с шалевыми воротниками, потертых полушубков и затасканных ватников. Только Флеров стоял на трибуне в одной гимнастерке. Кое-кто из занимавших неполных два ряда кресел с тоской посматривал па президиум. Скорее бы конец.

Легко рассуждать, будучи гостем. Легко строить догадки и предположения, основанные всего лишь на разрозненных, весьма односторонних фактах, когда ты втянулся в армейский быт, с его строго регламентированным распорядком, обустроенностью, даже пайком. Не надо стоять в бесконечных очередях, чтобы получить причитающийся твоей семье по карточкам немудрящий паек. А дрова? Вокруг домишка, в котором твои семья занимает комнату, уже давно разобраны на топливо все заборы и сараюшки. Доктора наук с гаечными ключами лазят по водосточным колодцам, днюют и ночуют в котельной, разгружают вырванные, что называется, с кровью платформы с дровами, чтобы не полопались трубы в лабораторных помещениях. Первая военная зима. Суровая, страшная.

А тут прожекты. Да, все четко, предельно. На Западе, по-видимому, действительно начались работы по созданию атомного оружия. Полное молчание по этой тематике в научных журналах говорит само за себя. И потому необходимо здесь, в Казани, пока не поздно, провести ряд экспериментов, чтобы убедиться, что ядерная цепная реакция возможна. А для этого потребуется... Точный расчет В том, что говорил Флеров, были логика, точный расчет, понимание глубинных, течений научного процесса.

Это сознавали и все сидящие в зале. Но проклятое безоговорочное слово «потребуется» привнесло в атмосферу заседания немалую долю скепсиса. Легко оперировать цифрами в докладе. А Казань уже сейчас коротает декабрьские вечера при свете коптилок. Да и то за керосином еще наслоишься в очереди. Хорошо, что в лаборатории свет подается. С перебоями, но подается.

Многие из физтеховцев пришли на доклад прямо с разгрузки угля. Сидят, превозмогая усталость, с черными следами угольной пыли под глазами. Ох уж эти «научные бригады» по разгрузке, которые возглавляют сейчас такие киты Физтеха и Химфизики, как Харитон, Арцимович, Борис Александров... Для экспериментов, на которых настаивает Флеров, необходима мобилизация таких людских резервов, таких ресурсов, технических и промышленных, что сразу же подводи черту под всеми другими оборонными исследованиями. А результат? Страстная вера в идею еще не вексель, под который можно развернуть широкий фронт исследований. Флеров за свою недолгую научную жизнь дальше кабинета директора Физтеха пока не хаживал.

А академик Иоффе знает, как там, наверху, ведут разговор, особенно сейчас, когда страна напряглась до предела, чтобы выстоять. Там, прежде чем спросить: «Сколько?» — зададут жесткие конкретные вопросы: «Зачем?», «Когда?», «Каким образом?». На то, чтобы выслушать теоретические размышления уважаемого Абрама Федоровича, как это случалось раньше, времени нет. Война!

Раздавались в зале вопросы к докладчику. Звучали детальные ответы. О чем-то поспорили. В чем-то согласились. И на самого Иоффе да и на всех, кто расположился в двух первых рядах, сквозь всю скудность и напряженность их эвакуационного бытия вдруг дохнуло такой забытой и далекой атмосферой безмятежных довоенных лет.