Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Об этом стоит помянуть в их статье. Не в лоб конечно. Но кто надо поймёт: «Наиболее заманчивой перспективой является, конечно, непосредственное использование внутриядерной энергии; освобождаемой при различных процессах взаимодействия ядер. Однако вплоть до 1939 года эта перспектива казалась чрезвычайно отдаленной». Да, об этом необходимо написать именно так. Ненавязчиво, но с долей иронии. Не разглядел кое-кто своевременно всю серьезность проблемы атомного ядра. Да только и не разглядел? На выборах в Академию баллотировались; Курчатов и Алиханов. Абрам прошел без сучка, без задоринки.

Изучение космических лучей как направление в физике уже устоялось. А Курчатова забаллотировали! Что же вызвало такой протест? Арцимовичу вспомнилось, как весной прошлого года в институте получили: «Натюр виссеншафтен» со статьей Гана и Штрасомана и «Нейчур» с сообщением Мейтнер и Фриша. Вот тут-то и закипели страсти! Здесь, в Ленинграде, в свою очередь, пережили все то, что довелось испытать и Ферми, и Ирэн, и Фредерику Жолио-Кюри, и всем; тем, кто шел по их стопам.

Смотреть и не видеть. Видеть и не понять... Если можно сказать, что есть классический пример подлинной драмы, идей, то это история с открытием деления урана. Внеочередное заседание «Ядерного, семинара». К этому времени он собирал уже многих, увлеченных темой. И неизменно на его заседаниях бывали и коллеги из Химфизики.

И Семенов, и Харитон, и Зельдович, Курчатов высказал предположение, что при бомбардировке урана нейтронами возникают не только крупные осколки, но и свободные нейтроны. Харитон и. Зельдович тут же развили его мысль: свободные нейтроны будут захвачены соседними ядрами, и реакция станет нарастать, лавиной, то есть по принципу цепной реакции. А это взрыв! Черные шары Впоследствии, утвердившись в этом понимании процесса, Курчатов неоднократно, в том числе и с академической трибуны, повторял: «Цепь возможна и жизненна». Но многие из корифеев принимали это заявление скептически. И чем чаще Курчатов повторял это, тем более нарастал скептицизм.

Это уже по законам человеческой психологии. Трудно, ох как трудно в мыслях пересесть сразу же из извозчичьей пролетки на самолет. Черные шары Курчатову нанесли удар им всем. Одно дело, когда лидер исследований уже член-корреспондент Академии, а другое — всего лишь доктор наук. Для постройки того же циклотрона (штаб-то по возведению возглавил Курчатов) новое, более солидное звание делу не помешало бы. Во дворе тихо. Поздний вечер. И чего-то словно не хватает. За последние месяцы они все свыклись с шумом стройки во дворе Физтеха. К ругани каменщиков, к шуму лебедок, к басовитому урчанию бетономешалки, к перестуку мастерков о ребристые края кирпичей, к протяжному, извечному, натруженному выдоху такелажников: «Эй, ухнем!

», затаскивающих на канатах оборудование в проем широких дверей. Возведены уже стены, монтируют под крышей подъемный кран. Скоро на главном пульте начнут монтаж измерительной аппаратуры. Да, немало денег съел циклотрон. Но уже никому не придет в голову обвинить их в транжирстве народных денег. Поэтому и написали они с Артемом: «В физике атомного ядра энергетический баланс процесса измеряется обычно миллионами вольт. Такое изменение масштабов потребовало создания новых методов ускорения частиц и новых принципов получения высокого напряжения».

Кое-кто еще вспомнит великого Фарадея, совершавшего значительные открытия с помощью сургуча и стеклянной палочки. Но иные времена, иные песни. Пять лет назад Арцимович сам с волнением впервые взял в руки стеклянную трубочку со смесью бериллия и радона — примитивную нейтронную пушку. Пять лет, а чувство такое, словно они прошли путь от примитивной пращи до современного артиллерийского орудия.