Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Но Курчатов, резко повернувшись, с категорическим «пет» направляется к машине. Представитель Академии озадачен. Но приказ, отданный — это он знает точно — на самом высоком верху, гласит: «Оказать любое содействие, выполнить любое требование». В машине Курчатов спрашивает: — Нет ли чего-нибудь вдали от шума городского. И чтобы вокруг лес, простор. Где-нибудь на окраине. Мне территория нужна.

Через два дня сотрудник из Академии вновь возникает на пороге временного кабинета Курчатова в Пыжевском переулке, где московские физики приютили его на первых порах. — Есть подходящий объект, но уж очень далеко. У черта на куличках. Правда, глушь. Никого вокруг. И коробка ничего.

Перед войной закончили. Но не успели отделать. Ну что я«, поедем посмотрим. Машина быстро минует улицу Горького. Проскакивает виадук у Белорусского вокзала. Стремительно мелькают полукружие крепостного здания «Жуковки», ограда центрального аэродрома с пропеллерами на кованой решетке.

Возле крохотной облупленной церкви, зажатой домами, машина, словно на ощупь, переваливает через трамвайные рельсы, забирает резко влево. Конечная станция метро — «Сокол». Курчатов одобрительно кивает. Машина медленно пробирается по тряской, раздолбанной дороге. Почерневшие от времени домишки с подслеповатыми окнами, с непременными резными наличниками, плывут мимо. Прореженная воздухом и светом роща белоствольных берез. Глушь, тишина и запустение.

Словно и не проплывали мимо десять минут назад кварталы большого города. Монументальные двери из дуба На пустыре среди редких пощаженных строителями деревьев выплывает из талого тумана трех-этажная коробка недостроенного корпуса. Широкий проем главного входа, который, несомненно, должны закрывать монументальные двери из дуба, забит пока фанерой, как и часть окон. — Тут вот какая история, Игорь Васильевич, — обстоятельно начинает сотрудник. — Хозяин здания — Наркомат здравоохранения. До войны предполагалось здесь разместить институт травматологии. Полы настелили, котельная есть, вода подведена.

Ну, и все остальное. . . Игорь Васильевич двигался по тропинке, проложенной в талом снегу вокруг здания. Оглядел окрестности. И, обойдя вокруг, притопнув замерзшими ногами в легких ботиночках, первым сел в машину. Неожиданно спросил: — Чья территория вокруг? — Не знаю, Игорь Васильевич.

Наверное, ничья. — Если ничья, тогда тем более наша. Необходимо обнести все забором. Это в первую очередь.? —, Игорь Васильевич! — Второе! От метро, как называется конечная станция «Сокол»?

Пустить свой автобус... — А со зданием что будем делать, Игорь Васильевич? —- Как что? Срочно привести в порядок. В центральной части — лаборатории, в крыльях будем жить сами. Сроку на все неделя. Сопровождающий крутит головой: «Нереально...» — Неделя, — жестко произносит Курчатов.

— Иначе зачем нам все полномочия! Сегодня какое у нас число? Пятнадцатое. Значит, двадцать второго начнем работу здесь. «Начнем работу», — сказал Курчатов. Но кто же будет здесь работать?

Сугубо чистая наука В Кремле ему сказали: «Берите любых людей. Если кто-то нужен, разыщем, отзовем из армии. Только скажите». Бесспорно, и найдут, и отзовут. Но сколько времени понадобится, чтобы найти людей, демобилизовать их, организовать быт тех самых, еще неведомых ему сотрудников? Сколько раз в те дни, в редкие минуты, когда Курчатову удавалось остаться наедине со своими мыслями, он беспощадно корил себя. Проклятая слепота, инертность мышления, они заставили его в июньские дни сорок первого года отказаться от атомных проблем.

«Сугубо чистая наука», — заявил он в сердцах директору Физтеха, хотя угроза создания атомного оружия уже на тот момент была вполне реальной. Трудоемкой, дорогостоящей, но реальной. Эту истину трудно было воспринять в атмосфере эвакуационных планов, человеческих драм, когда привычная, устоявшаяся жизнь, с лыжными прогулками по аллеям в Сосновке, с симфоническими концертами в белокаменном зале филармонии, с частыми капустниками и розыгрышами в Физтехе, с бесконечными спорами на семинарах, вдруг разом взлетела на воздух от первых сообщений двадцать второго июня. Он не обратил тогда внимания на слова Иоффе: «Сберечь кадры любой ценой». Отмахнулся. Позавидовал Флерову и Петржаку, когда те пришли к нему прощаться и показали зеленые листки повесток. А надо было бить во все колокола, обратиться в военкомат, поехать в Смольный, любой ценой удержать и этих двух, и других.

Что толку в многозначительном прозвище Генерал, если у тебя нет людей. Полководец без войска... Пока есть всего лишь маленький кабинетик и несколько комнат в одном из институтов Академии наук. Потеснились хозяева. Есть официальное название учреждении, которое возглавляет И. В. Курчатов, значащееся во всех деловых бумагах: «Лаборатория номер два Академии наук СССР».