Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Курчатов бесстрастно молчит, смотрит мимо директора в простенок за его спиной на портрет вождя, где тот, улыбаясь в усы, раскуривает трубку. Курчатов медленно, веско произносит: — Нам необходим графит без примесей. Степень чистоты... — Игорь Васильевич называет цифру. — Это невозможно! — сразу же отбивается главный инженер. — У нас и условий-то таких нет. Знаете, как техника износилась?

— Возможно! — Курчатов произносит это слово так, словно гвоздь вгоняет в фундаментальный стол директора. — Придется сделать. Наши товарищи вам помогут... Правительственное задание. Сроки кратчайшие.

Пойдемте, посмотрим ваше хозяйство, — и первым стремительно поднимается со стула, направляясь к двери. Уже в машине, когда они возвращаются в лабораторию, Панасюк спрашивает у Курчатова: «Не слишком ли круто для первого раза? Ведь производственники не знают, для чего необходима их будущая продукция». Курчатов сидит в машине, сложив руки па рукоятке массивной трости. ...После изнурительной болезни в Казани он был очень слаб. Первые шаги делал держась за стены. Тогда Абрам Федорович Иоффе и принес эту массивную трость с затейливыми монограммами. Абрам Федорович впоследствии с юмором рассказывал, с каким отвращением Курчатов оглядывал этот неожиданный подарок.

Но Иоффе знал, что делал. Отвращение отвращением, а Курчатов очень быстро освоил с помощью трости не только комнату, но и коридор, и кухню, и лестницу, и двор. Потом он окреп. Трость была ни к чему. Но Курчатов уже не расставался с ней. Привык. Часто носил без дела на согнутой руке, как плащ или пальто. Даже брал ее с собой, когда отправлялся в Кремль на совещания.