Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Говорили в тот раз о пустяках. Курчатов рассказывал флотские байки. А Иоффе, помалкивая, мучительно старался разгадать, зачем так срочно его, В. И. Вернадского, В. Г. Хлопина и П. Л. Капицу вызывают в Москву. Через три дня в Москве, в кабинете И. В. Сталина, Абрама Федоровича спросили, кому, по его мнению, молено поручить разработку атомных проблем в стране, и он, не колеблясь, ответил: «Курчатову». Игорю Васильевичу пришлось срочно прибыть в Москву. И вот купе международного вагона, в котором возвращаются из Москвы Курчатов и срочно отозванный из высокогорной экспедиции на Кавказе Абрам Алиханов. И несмотря на то что Курчатов уже дал согласие, сомнения одолевали его. — Если это дело не возьмешь на себя ты, то ничего не получится.

— А Капица? Я уже не говорю об Абраме Федоровиче. Ведь я как физик слабее их обоих. Раньше Курчатов так не рассуждал. Наоборот, многим казалось, что он слишком самоуверен. С легкостью брался за самые сложные задачи в ядерной физике.

И в суждениях своих тоже был достаточно категоричен. Сколько раз Иоффе приходилось сглаживать некоторые формулировки Курчатова, особенно если кто-то из высоких научных авторитетов прикрывал откровенное непонимание вопроса вполне удобными сомнениями. Но тогда дело касалось проблем сугубо научных. Интересы скольких людей были в те недавние предвоенные годы сосредоточены на атомных проблемах? Ста? Двухсот? Но сегодняшний разговор там, в кабинете, обшитом дубовыми панелями, раздвинул границы сугубо научной проблемы.