Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Да, теперь уже, что ученые и фашистской Германии, и союзной Америки интенсивно работают над созданием атомного оружия. Американцы хоть и союзники, но держат эти исследования в глубокой тайне. Почему? Вот он — парадокс двадцатого века. Проблема сугубо научная трансформируется в проблему и оборонную и политическую. Уже одно то, что разговор в высоком кабинете был подробным и конкретным, — свидетельство тому. Там Курчатов предельно сжато и точно отвечал на вопросы. А сейчас расслабился и дал волю сомнениям. — В области ядра никак не слабее.

Ты работал над этой проблемой много лет, а они — Иоффе и Капица — только интересовались ядром. Курчатов кивает. Да, он не просто стоял у истоков, а упорно вгрызался в проблему, несмотря на все сомнения и порой откровенный скепсис. Хорошо, что в такой момент рядом Абрам Алиханов, которому можно доверить все сомнения. А их немало... — Далее в Физтехе есть люди, которые сделали больше меня. Такое мне не под силу. — А почему ты и твой коллектив достигали неизменно успеха?

— Стечение обстоятельств и некоторая толика усилий. Алиханов только хмыкает: «Некоторая толика». Кокетничает Генерал. А ведь скажешь — искренне обидится. Хотя в тридцать девятом, чтобы заполучить для эксперимента по спонтанному делению урана подводную лодку, дошел до самого командующего Балтфлотом. И ведь убедил.

Тот готов был выделить боевой корабль. Абрам прихлебывает уже остывший чай и наносит последний, сокрушительный удар по сомнениям Курчатова: — Ты — Генерал и должен возглавить эти работы! Вагон бросает на стыках рельсов. Курчатов, откинув голову на спинку дивана, устало прикрыл глаза. Заснул он, что ли?