Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Глухое, ворчащее, как огромный зверь, торжище уже давно осталось за створками распахнутых чугунных ворот, за каменной оградой рынка. Они шагали по булыжным улицам Минска. Давно прошли у Левы слабость и головокружение, Все было теперь реально, твердо, прямолинейно. И так много хотелось сказать спутнику, взрослому человеку, наверное, не раз видавшему, как умирали люди; что Лёва чувствовал несерьезность своих обид, переживаний. Так они бродили по улицам вокруг профессорского дома. И комэск слушал не перебивая,, серьезно, задумчиво. Только под конец неожиданно произнес вслух:
— Как-то все сложитсж..
Новации в учебном процессе уже докатились в Минск из Москвы. На совете физико-математического факультета было решено перейти па новый метод. Занимались бригадами. А затем один отдувался за всех — сдавал зачет или экзамен. По математике или физике это всегда делал Лева. А комэск и другие брали на себя дисциплины общественные. Лев поражался ярости, с которой вламывались в неприступные, казалось, знания бывшие красноармейцы, деповские рабочие... Наверное, так же яростно они воевали, как занимались, засыпая, от усталости над книгами.
Им трудно было угнаться за Левой,, у которого понимание сути сложных физических явлений было, можно сказать, органичным. Но и ему было трудно угнаться за ними в какой-то одерншмой работоспособности. И он, пятнадцатилетний юноша, которого все еще тянуло съехать вместе с ребятами с ледяной горки, погонять мяч со сверстниками на пустыре, ломал себя, заставляя, по-гружаться все глубже в пучину высшей математики.
Однажды его отыскал комэск:
— Идем. Скоро лекция. Говорят, академик из Питера приехал. Ученик самого Рентгена...