Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Алиханов тихо продолжает тянуть остывший чай, отдавшись весь своим заботам. В начале войны экспедицию на Алагез отменили, но Артем успел забросить оборудование в Армению. После приказа об отмене экспедиции он пробрался, пробился (сказать «приехал» значит ничего не сказать) в Казань. А в сорок втором все-таки удалось осуществить экспедицию. Категоричный вызов немедленно прибыть в Москву застал их уже в горах. Справится ли теперь Артем один с намеченным объемом исследований? — А интересно, кто у американцев во главе?

— голос Курчатова звучит все так же бодро. Значит, не спит, думает, переваривает их спор. — Ведь крупных ядерщиков у них до войны не было. Все страсти кипели в основном в Европе. — А сколько к ним эмигрировало? Один Ферми... — Да, этот стоит многих. И все-таки кто же? Действительно, кто же? Поначалу он вызывал у Гровса раздражение.

Службисту, военному строителю, возводившему Пентагон, прошедшему все ступени длинной армейской лестницы, только что получившему заветные генеральские звездочки, претили очевидная интеллигентность и артистичность собеседника. И как тот многозначительно покашливал, делая паузы в разговоре, и как складывал кисти рук перед губами, словно отдавшись своим глубинным мыслям, забыв и о собеседнике, и о предмете беседы. Что это, наигрыш, поза, ставшие привычкой? Пусть так. Но здесь, в купе пульмана, о них можно было бы и забыть. Ведь предмет разговора достаточно серьезен: проект создания единого центра атомных исследований. Сейчас лаборатории раскиданы по обширной территории не только Соединенных Штатов, но и Канады и Англии.

Уже всем при подобной организации путаницы, дублирования в исследованиях не избежать. Да и темп работ, естественно, замедлится. Мобильный кулак Необходим единый центр, в котором все ведущие ученые были бы собраны в мощный, мобильный кулак. И пришел к этой мысли первым именно он — собеседник генерала Гровса, профессор теоретической физики университета в Беркли и Калифорнийского политехнического института в Пасадене Роберт Оппенгеймер, кумир студентов, прозванный молодыми физиками Оппи. Казалось бы, легко построить разговор с человеком, досье которого основательно изучил перед этим. Зафиксирована в тех документах и некая «красноватость» Оппенгеймера: роман с коммунисткой Джейн Тэтлок, достаточно левацкие высказывания относительно гражданской войны в Испании. Словом, грешки молодости, которые еще предстояло детально выяснить, проработать. Сейчас цель у Гровса и Оппенгеймера одна. Правда, генералу, который знаком с коридорами, лабиринтами и тупиками власти и бюрократии Вашингтона, но так никогда и не постигшему механизма деления урана, все это кажется грандиозным блефом.

Недаром один из видных чиновников, в чьем ведении находится «Манхэттен-проект», в шутку заявил Гровсу, что приобрел в Вашингтоне дом рядом с конгрессом, и посоветовал сделать то же самое бригадному генералу. — После войны, когда все кончится, нам, очевидно, придется постоянно жить в столице, так как будем давать бесчисленные показания в различных комиссиях сената и конгресса. «Манхэттен-проект» с каждым днем все больше разрастается, вбирая огромные средства, привлекая все новых и новых людей. Оппенгеймеру сорок с небольшим — это расцвет творческих сил ученого. А за плечами у него несколько интересных теоретических работ. Последняя, выполненная группой ученых во главе с ним, посвящена как раз гипотетической бомбе.