Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Алиханов еще раз проверил герметичность стеклянного сосуда, кивнул препаратору. «Можно!» Тишина окутала лабораторию. Эксперимент пятый, седьмой, десятый, двадцать первый... Нудная, однообразная работа, когда день за днем, час за часом все происходит в точности по плану, разработанному педантом Алихановым. Первое включение рентгеновской трубки. Первая кривая, которую вычерчивает в лабораторном журнале препаратор.

Первые выводы... Давно гнилая питерская осень сменилась туманной зимой. Давно уже Льва не мучает бессонница. Ко всему в жизни привыкаешь. Он так, устает за день, так выматывается, что, едва коснувшись подушки, засыпает. Но по ночам ему снится какая-то чертовщина из гусариков, стрелок микровесов, ритмичного постукивания вакуумного насоса...

Идет сотый день их эксперимента. Лишь в конце дня, когда Лева убирал шлифы, Алиханов, просматривая записи в лабораторном журнале, как бы невзначай обронил: «Сегодня «Ядерный семинар». Советую непременно быть. Обзор делает Курчатов...» Лева лишь утвердительно кивнул. Какой там «Ядерный семинар», какой обзор! Сейчас бы на койку с тощим матрасом и забыться во сне. Но голос Абрама звучал настойчиво.

— Так будете? — Буду! — односложно ответил препаратор. За этот год Арцимович как-то незаметно и просто стал в: Физтехе своим. Сыграла ли роль могучая коммуникабельность Артема, который, в первую же неделю перезнакомил его чуть ли не со всем институтом. А может быть, дело было в самом Льве. В Физтехе ценили не только работоспособность: человека, но еще и остроумие. Через какое-то время Арцимович почувствовал, что к его суждениям прислушиваются.