Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Самолет шел достаточно низко, и члены советской научной делегации поначалу не отрывались от иллюминаторов. Смотрели, как проплывают под крыльями геометрически точно расчерченные пейзажи Америки. Здесь, по другую сторону Атлантического океана, с воздуха все выглядело почти так же, как и в Старом свете, и в своей стране. Разве что артерии шоссейных дорог — знаменитых бетонок Америки — были пошире. Да и поток машин па этих серых лентах с многорядным движением даже отсюда, с трехкилометровой высоты, выглядел более интенсивным, чем на автобанах Европы. Рассматривая пейзаж, советские физики не сразу обратили внимание на то, что лопасти одного из винтов вдруг стали различимы в круговом вращении. Дверь кабины распахнулась настежь.

Появившийся в салоне пилот, почтительно склонившись над побледневшим Тленном Сиборгом, пытался втолковать ему: один из двигателей вышел из строя, второй тоже вот-вот должен был сдохнуть. Именно сдохнуть. Арцимович уже достаточно знал английский, чтобы подобрать после современной аппаратуры, которую они увидели в Беркли, с щемящим чувством смотрел Арцимович на тот неуклюжий масс-спектрограф, с помощью которого Лоуренс и его сотрудники сделали первый дерзкий шаг, чтобы добыть атомное горючее. Ощущение было такое, словно он, преодолев тысячемильное пространство над Атлантикой в комфортабельном авиалайнере, прошагав по огромным бетонным восьмиугольникам современного аэропорта, миновав его огромные залы из стекла, металла и пластика, вдруг вновь очутился в детстве, в Москве, на Ходынском поле, где неуклюжие самолеты-этажерки пытаются оторваться от земли.