Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

После размеренной жизни сравнительно небольшого, даже патриархального Стокгольма размах, ритм, многолюдность Москвы поражали и утомляли. И когда сопровождающий гостей сотрудник Академии наук многозначительно произнес, что им предоставляется возможность посетить еще одно научное учреждение, они встретили это предложение без энтузиазма. Тем более что в устах сопровождающего очень нежно прозвучало название. То ли Московский институт физики, то ли как-то иначе.
— Как же так? — с недоумением спрашивал представитель Академии наук СССР. — Вы сетовали, что в программе вашего визита   мы крайне мало запланировали встреч с коллегами. Теперь вам предоставляется возможность встретиться с такими физиками, как Арцимович, Будкер, Леонтович, Головин, а вы отказываетесь?
— Но мы никогда не слышали этих имен. И не имеем понятия, чем занимаются, как вы говорите, наши коллеги, — возразил Хапнес Альвен, действительный член Королевской академии наук Швеции.
Уже в машине, которая даже по московским масштабам достаточно долго добиралась от Метрополя до загадочного института, Ханнес Альвен все еще сокрушался, что не сможет увидеть знаменитый театр кукол. Машины миновали ворота и среди ухоженной зелени кустов подкатили к новому лабораторному корпусу.
Гостей встречала небольшая группа людей. Их возглавлял невысокого роста человек с тонким интеллигентным лицом. Приветливо и радушно улыбаясь, он крепко пожал руки гостям и на английском языке представил своих коллег: жизнерадостного Будкера, высокого, сухощавого, несколько замкнутого Головина, узколицего, изысканного Леонтовича.