Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

В этот час самолет Ту-104, на котором правительственная делегация возвращалась из Англии, заходил на посадку, снижаясь над Москвой.
А Курчатов действительно спешил. Трость, некогда подаренная Абрамом Федоровичем Иоффе, вновь начала служить по своему прямому назначению. Сказывалось нечеловеческое напряжение предыдущих лет. Давал о себе знать и тот тяжкий груз ответственности, который с сорок третьего года он нес на своих плечах.
Курчатов выступал с отчетом о визите в Харуэлл, работал с журналистами, готовившими его выступление в «Правде». И спешил, спешил..,
Та первая ниточка международных связей с исследователями других стран, которую удалось ему соткать в Харуэлле, не должна оборваться. И приходится прилагать усилия, чтобы получить согласие правительства и рассекретить их тематику. И название их исследовательского комплекса, совершенно очевидно, следует изменить.
Действительно, лаборатория номер два — это годилось для тех суровых, но минувших лет. Тогда цель была иной не привлекать излишнего внимания. Теперь все кардинально переменилось. Глобальная мысль Курчатова — сделать атом не только оборонным, но, главное, рабочим — уже претворяется в жизнь. Он сам находит новое название: «Институт атомной энергии». Именно «энергии». Великий смысл заложен в этом слове, введенном в обращение древними греками: деятельная сила, настойчивость и жизнерадостность. Именно жизнерадостность, а не испепеляющая сила взрыва. Очевидно, так думает и Джон Коккрофт. Во всяком случае, об этом свидетельствует его письмо. Курчатов отвечает английскому коллеге, приглашает приехать в Москву.