Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Почти до десяти миллионов градусов. Это нечто существенное: десятая часть температуры, при которой согласно расчетам термоядерный реактор может стать уже экономически выгодным. И подтверждали тот факт независимые друг от друга измерения — рентгеновские и диамагнитные. Последние были выполнены в различное время, на различных установках Ксенией Разумовой и Сергеем Мирновым, В тщательности их можно было не сомневаться. На все кропотливые проверки, перепроверки собственных выводов у Арцимовича ушло две недели. С Мирновым после памятного разговора по телефону академик виделся мельком. Лев Андреевич понимал нетерпение вопрошающего взгляда, устремленного на него, но упорно молчал.

Не все еще было и ему самому. Но через две недели, опять в воскресенье, когда все уже стало бесспорным, Арцимович снова позвонил Мирнову. — Профессор, я должен признать, что вы с Разумовой правы. Я согласен с вашими соображениями. Арцимович расслышал, как невидимый собеседник облегченно вздохнул, а затем в трубке наступила тишина. — Алло! Алло! Куда вы пропали, Сережа!

— Я слушаю, Лев Андреевич. Слушаю... — И было что-то в интонации Мирнова неуловимо новое, еще непонятное, но начисто исключающее то прежнее, так привлекавшее и в то же время нередко раздражавшее Арцимовича.