Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Курчатов в Харуэлле сделал первый шаг, чтобы освободиться от груза прошлого: разобщенности и недоверия. Но крупнейшие атомные державы не спешили с ответными действиями. Термоядерные исследования все еще оставались и в США, и в Англии строго засекреченными. Но ведь подлинная наука так развиваться не может. Для больших свершений нужна концентрация научной мысли во всепланетном масштабе.
Арцимович был снова точно на ринге, как в далекие годы молодости в Сосновке. Чутка, собранна, отмобилизована каждая клеточка тела. Глаза пристально, настороженно ловят каждое движение противника. А мозг со скоростью компьютера принимает единственно правильное решение.
Бой только начат. И противник еще неизвестен. Первый раунд — осторожная разведка: боксеры лишь присматриваются друг к другу, кружат по рингу, обмениваясь незначительными короткими ударами.
Правда, пространство ограждают не упругие канаты ринга, а глубокие кожаные кресла. И торсы бойцов не оби ante пы до пожа, а, наоборот, облачены в блестящую белизну входящих в моду нейлоновых сорочек. И руки бойцов уверенно держат дымящиеся сигареты и высокие бокалы с коктейлем.
Арцимович и Головни ведут первый разговор с коллегами из США и Англии Л. Спитцером и П. Тонеманом. Как недвусмысленно им дал попять хозяин дома Ханнес Альвен, эти двое, по-видимому, также занимаются у себя проблемами термоядерного синтеза.
Никто из присутствующих в доме Альвена не говорит впрямую о подробностях и деталях своей работы. Незримая черта, как граница, еще разделяет их.