Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Как безжалостно мал срок, отпущенный подлинному ученому. Как короток его путь в этом мире. И редко кому удается увидеть конкретные результаты свершений, у истоков которых он стоял... — думал Арцимович, медленно направляясь на улицу Роллен, к дому Грийо. Сколько раз он бывал в Париже, по никогда не ходил этим маршрутом. Иные дела, иные заботы брали в плен, вели другими путями. И только теперь, когда сам подошел к последней черте и понял это, ощутил настоятельную потребность побывать в этих местах. Но почему?

Или связь времен, собравшая воедино и крупные открытия и малые, казалось бы, случайные находки исследователей последующих поколений, к которым принадлежал и он властно позвала, повела за собой, чтобы он вспомнил об; истоках. Кристаллик соли урана на пластинках Беккереля и современный Токамак. Колбы, излучающие свет радия в нетопленом сарае на улице Ломон и пульт современной атомной электростанции. Грани единого целого, которому Ферми дал точнейшее определение: Превосходная физика! Но сколь ненасытна и разнолика она, вобравшая в себя жизнь не единиц — сотен людей без остатка, превратившаяся из поприща одиночек в труд огромных коллективов. Все это Арцимович знает слишком хорошо.

Так почему же какая-то неведомая сила там, в Москве, так властно позвала его сюда? Тщетно Арцимович искал ответа на этот вопрос, пока шли они с Эдмоном Грийо в колледж, где оп должен был читать лекцию о Токамаках. Только взойдя на кафедру, окинув взглядом аудиторию, Лев Андреевич забыл о мучившем его вопросе. Но лекция кончилась, и они с Эдмоном возвращаются на улицу Роллен. Грийо оживленно комментировал прочитанную лекцию, вопросы, которые были заданы Арцимовичу, его ответы. Лев Андреевич шагал молча, слушая и не слушая друга. Хотелось остаться одному.

Может быть, поэтому, подойдя к дому, он ускорил шаг и быстро миновал широкие ступени перед входом. Хотя сознание его сразу же предостерегающе среагировало: Слишком быстро! Но он в том нее темпе начал под нем по стертым ступеням лестницы, что вола в квартиру друзей. Пролет, упирающийся в узкое, стрельчатое окно с частым переплетом запыленных стекол, вдруг раздался, раздвинулся... И темнота глубокой ночи, удушающе навалилась на Арцимовича. Темнота старинной аллеи с молчаливыми вековыми липами, зовущая и тревожная, в которой не академик, а озлобленный отчаявшийся мальчик храбро двигался по пыльной дороге в никуда.

— Тебе плохо, Левушка?! — Голос Эдмона достиг сознания, пробился. Исчезла, распалась темнота. Теплые надежные ладони спутника поддерживали Арцимовича. Он стоял, тяжело дыша, прислонившись к перилам. Так вот как это происходит...

Арцимович помотал головой. Нащупал в кармане пиджака капсулу с нитроглицерином. Непослушными, ставшими корявыми пальцами выдернул пробку, высыпал на ладонь две таблетки. Проглотил. Мягкая сила на мгновение сжала виски. Но боль, резкая, стремительная, нахлынувшая из глубины, отступила.

Исследователи из двадцати восьми стран Он отдышался. Отстранил Эдмона. И продолжал медленное, упорное восхождение по крутым стертым ступеням. До конца его жизни оставалось ровно три месяца. г Знал ли Арцимович об этом? Нет. Только предполагал. Точно он знал одно: к вершине пойдут другие.

В сентябре восемьдесят первого года в Москве проходила десятая Европейская конференция по управляемому термоядерному синтезу и физике плазмы. Стояли ясные солнечные дни. Пожалуй, даже слишком теплые для сентября. Термоядерный реактор, созданный природой, а не людьми, работал бесперебойно. Но в просторных помещениях нового здания на Краснопресненской набережной властвовала спасительная прохлада. Мощные кондиционеры неслышно шали устойчивый охлажденный воздух. Исследователи из двадцати восьми стран рассаживались в просторном зале. Негромкие разговоры, шаги слитным ровным гулом докатывались сюда, в комнату за сценой.

Председатель оргкомитета, самый молодой вице-президент Академии наук СССР Евгений Павлович Велихов в последний раз просматривал свой обзорный доклад, которым ему предстояло открыть конференцию. Тридцать три машинописные страницы, насыщенные информацией. Безусловные данные, полученные многочисленными группами исследователей на всем обширном фронте борьбы за термояд в разных лабораториях нашей страны. Для доклада отобрано главное — только перспективные результаты. А сколько осталось вне этих тридцати трех страниц? Для одних гипотез, догадок, прозрений, концепций еще не наступило время.

Для других оно уже безвозвратно ушло. Сейчас идеи дряхлеют быстро.