Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Давно уже начала таять пухлая стопка листков на перекидном календаре в кабинете Арцимовича с цифрой 1954 на каждом, а конца проблеме так и не видно.
В тот вечер они говорили о многом; фотоснимки с результатами веером разлеглись па столе. И теперь все, даже такой оптимист, как Игорь Евгеньевич Тамм, соглашались с Арцимовичем: по-видимому, нейтроны в пинчах — это, увы, не термояд. И создан, вероятно, не термоядерный реактор, а микроускоритель. А нейтроны, скорее всего, не результат ядерных превращений, а следствие неустойчивости плазменного столба.
Игорь Евгеньевич резко собрал со стола разбросанные фотоснимки, сложил их, продолжая разговор. Теперь уже, что цель не достигнута. И сколько на это понадобится времени, не знает никто. Многие уже понимают, что проблема грандиозна и потребует всей жизни каждого из присутствующих. Сколько кому отмерено еще природой мыслить, действовать — вот о чем, по-видимому, думают они,— сколько успеют пройти по этой дороге? Уж очень хочется быть победителем, увидеть все своими глазами.
Тамм ребром колоды из фотоснимков постукивает по поверхности стола и уверенно бросает:
— Проблема термоядерного синтеза будет решена лет этак через пятнадцать. Да, что-нибудь году в шестьдесят девятом — семидесятом. Не раньше...
— Позже! — откликается Арцимович.— Лет на пять позже, Игорь Евгеньевич. Накоплен исследовательский потенциал. Другие возможности будут у техники. И все равно лет двадцать уйдет на это.
Леонтович сложил руки на груди, пластичным жестом отставил ладонь с неизменно дымящейся сигаретой в длинных чутких пальцах, блеснув быстрым взглядом над стеклами очков в тонкой металлической оправе, кратко бросает:
— Через тридцать лет.