Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

И каменщики вновь — торец к торцу — замостили базальтовой брусчаткой мостовые на улицах, прилегающих к Сорбонне. Все это Станислав Винтер рассказывал Арцимовичу, пока авиалайнер летел из Москвы в Новосибирск. Зал Дома ученых в Новосибирском Академгородке. И тишина во время выступления Арцимовича, и усмешки недоверия и сомнения на лицах некоторых зарубежных гостей. Они не знают его характера, его скепсиса, его настороженного отношения к первоначальным экспериментальным данным. Арцимович излагает данные, полученные на Токамаках, из которых явствует, что потери плазмы на этих установках в пятьдесят—шестьдесят раз меньше предсказанных Бомом. И веско бросает в притихший зал: Мы освободились от мрачного призрака громадных потерь, воплощенного в формулу Бома, и открыли путь для дальнейшего повышения температур с выходом на физический термоядерный уровень.

Зал реагирует бурно. Но Арцимович воспринимает эту реакцию сдержанно: то ли думает о другом, то ли сосредоточен на чем-то внутри себя. Быть может, на боли... Да, выступление Арцимовича в Новосибирске стало сенсацией, которую при всем желании оспорить было невозможно. Покоилась она на прочном фундаменте безукоризненных данных, добытых кропотливыми экспериментами. И все же результаты были столь принципиальными для всего последующего направления термоядерных исследований, что, по мнению некоторых зарубежных коллег, нуждались еще в одной беспристрастной проверке.