Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

— Неужели исчерпаны все пути и кет надежды на экспериментальное получение высокой температуры плазмы, действительно поддерживаемой в магнитном поле? Но если этих путей не видно сейчас, сегодня, то их нужно, нет, просто необходимо энергично искать! Яростное нетерпение и требовательный напор Тамма захлестнули всех. Видимо, поэтому Головин, предполагавший выступить позднее и более сдержанно, вдруг встал в центре аудитории и бросил в зал категорично и убежденно: Есть способ получения плазмы с очень высокой температурой. Есть! Он предложен Будкером, но никто его не реализует. Так и не поднявшись на трибуну, прямо с места, Головин изложил и предполагаемые параметры Огры, вероятные трудности. Некоторым тогда казалось, что говорить об Огре в том тоне, в тех выражениях, в которых построил свое спонтанное выступление Головин, пожалуй, рано. Нет пока даже коллектива, способного в будущем провести цикл экспериментов. Нет детальных проработок теоретиков. А уж о технике на данный момент и говорить нечего.

Есть лишь голая идея. Бесспорно, перспективная, заманчивая. Но не слишком ли Игорь Николаевич торопит события. Противоположные мнения раскололи аудиторию. Разгорелись страсти. Головину уже основательно влетело от деликатнейшего Михаила Александровича Леонтовича. Нет, руководитель теоретиков не был столь темпераментным в высказываниях, как Тамм. И речь его казалась спокойной, размеренной.

Но внутренний накал се был очень силен. Мнения присутствующих на том совещании явно разошлись. Одно было утешительным для Головина: первый заместитель председателя Главного управления по использованию атомной энергии Д. В. Ефремов безоговорочно стал на сторону тех, кто высказался за создание Огры и Токамака. Все-таки заряд спонтанного, взрывчатого выступления Игоря Николаевича не пропал даром. Вызов скептикам брошен. Теперь надо запастись терпением и ждать, как развернутся события дальше, ужо в иных сферах, а пока исподволь делать свое дело. Через несколько дней Головин и Явлинский выехали в Ленинград.

Там, в одном из научно-исследовательских институтов, где разрабатывалась электрофизическая аппаратура, их уже ждали. Дмитрий Васильевич Ефремов по только на словах был за новые установки. Он дал ленинградским конструкторам указание немедленно приступить к проектированию Огры и Токамака. И снова купе Красной стрелы. Снова мелькают за занавесками тусклые огни пригородных станций. Только теперь Головин и Явлинский могут подвести итог своей поездки в Ленинград.

Работы по проектированию новых установок начали неумолимо раскручиваться. Неумолимо, но медленно. Что ж, поездку в Ленинград можно считать удачной. Но все же какой-то червячок неудовлетворенности точит их. Что-то не так... Явлинский находит точное определение: Нет напора. Нет мобильности. Сделают все в срок. Но с Бородой дело бы рванулось вперед.

По ней медленно, но настойчиво движете рослым бородатый человек. Где-то он подобрал сучковатую Da и она длинна, выше роста человека. Но вате при случае выдержать тяжесть массивного. С помощью человек учится заново ходить. Ладош, уже отполировала сук, как многотрудный посох палочника. Да ВТО и есть посох, с которым Курчатов упорно, настойчиво возвращается в жизнь.

— Рисуй! — повелительно говорит Курчатов и подвигает Головину увесистый блокнот, заключенный в серую обложку с тиснением Д. Неру. Биография. Добрая треть страниц в нем уже заполнена размашистым почерком Игоря Васильевича.