Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

В то нее время лаборатории номер два не отказывали ни в чем. Весной сорок шестого года на территории, уже огороженной солидным забором, заканчивалось строительство здания монтажных мастерских. Сюда, в бетонированный глубокий колодец внутри здания, поместили блоки чистого графита и урана. Второй раз Курчатову предстояло повторить эксперимент Ферми. Только с той существенной разницей, что в первый раз советские исследователи знали об условиях опыта, а теперь им ничего не было известно. Это был свой путь, без повторения пройденного, свое открытие, свое понимание проблемы. Своя интуиция и свое прозрение. Разговор о бессмысленности атомной бомбардировки, предпринятой американцами, начатый еще августовским днем сорок пятого, продолжался и сегодня, как только у Курчатова и Арцимовича выпадала свободная минута.

Чаще всего это случалось, когда их вызывали «наверх». И они отправлялись туда в большом автомобиле, который выделили Курчатову. Атомный реактор должен был подвести черту под целым, быть может, лучшим периодом их жизни. Будет ли цепь действительно «возможна жизненна», как убежденно заявил Курчатов еще мирным днем сорокового года в ответ на скептицизм маститых авторитетов и под аплодисменты молодых с трибуны Всесоюзной конференции по ядру? Тогда уверенность базировалась на точных расчетах. Но сейчас, когда первые уран-графитовые блоки уже легли в строгой последовательности в основание будущего котла, странное противоречивое чувство охватило их. Тут были и прежняя убежденность, и подавляемая неуверенность, и ожидание чуда, к которому они упрямо продвигались более десятилетия. Счетчики нейтронов должны были возвестить о том, пойдет ли реакция, начнет ли «дышать» реактор.

Возводя первый атомный котел, исследователи поместили счетчики в активную зону и подсоединили их не только к регистрирующим приборам, но и по предложению Курчатова еще к громкоговорителю.