Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Он вернулся утром в Лос-Аламос, проехал в коттедж, который занимала его семья, измученный и опустошенный, прошел в спальню и заснул. Эксперимент, начавшийся двенадцать лет назад по ту сторону океана на одном из холмов великого Рима, закончился для Энрико Ферми здесь, на безвестном пока плато Скалистых гор. На следующий день в Лос-Аламосе очевидцы испытаний словно прокручивали с конца увлекательный боевик, пытаясь в разговорах восстановить всю цепь минувших событий. Познав тайну материи, освободив небывалую энергию, мысля сугубо материалистическими категориями, они вдруг начали искать внутренний, потаенный смысл происшедшего. Никто, например, не мог вспомнить, почему первому испытанию присвоили богохульное кодовое название «Тринити» («Троица»). Разве потому, что уже были готовы три первые атомные бомбы? Может быть... Передавали, как Оппенгеймер, эстет, любитель и знаток древних рукописей, потрясенный видом гигантского пылающего облака, произнес фразу, принадлежащую Кришну: «Я становлюсь смертью, сокрушительницей миров». И уже ходил по рукам в Лос-Аламосе томик дневников братьев Гонкур, на одной из страниц которого была отчеркнута ногтем следующая запись, сделанная в Париже в апреле 1869 года: «Они говорили о предсказании Вертело, что через сто лет благодаря физической и химической наукам человек узнает, из чего состоит атом, и сможет по своей воле регулировать, включать и зажигать солнце, как газовую лампу.

Тогда Клод Бернард сказал, что через сто лет человек с помощью физиологической науки настолько овладеет органическим законом, что, подобно богу, создаст жизнь. Мы не возражали против этого, но решили, что, когда в науке наступит такое время, бог, тряся своей белой бородой, спустится вниз на Землю и, гремя связкой ключей, скажет человечеству то, что говорят в пять часов в «Салоне»: «Закрываем, господа!»