Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Начали готовить доклад руководству. Писали обстоятельные пояснения, из которых даже неискушенному в теоретической физике должностному лицу должно было стать понятным, что дело это перспективное. Один из ближайших соратников И. Е. Тамма — В. Л. Гинзбург написал по этому поводу два отчета. Наконец идея покинула тесноватое для все разраставшегося ФИАНа здание на Миусской площади и вернулась в ведомство, откуда было доставлено письмо Лаврентьева. Там не было лабораторных приборов, больших грифельных досок и других привычных примет научно-исследовательского института. Кабинеты заполняли обыденные канцелярские столы и вместительные двустворчатые шкафы-сейфы. На полке одного из этих шкафов и предстояло идее, оформившейся к тому времени в объемную папку, еще дозреть.

Знали о пей пока лишь немногие. Курчатова в Москве тогда не было. Он форсировал работы по созданию водородной бомбы, пробивал сооружение первой в мире атомной электростанции и находился в постоянных разъездах. Поэтому к руководству поехал его заместитель по лаборатории Игорь Николаевич Головин. Было это двадцать второго октября 1950 года. Там Головин услышал об идее МТР — магнитного термоядерного реактора. Так окрестил Игорь Евгеньевич Тамм предложенную его группой идею реактора в виде торроидальной камеры с магнитным полем. Стало, что речь идет о совершенно новом направлении в ядерной физике.

Быть может, самом фантастическом, но и самом благородном за всю историю науки. И гораздо более сложном, чем деление урана и получение атомной энергии. Тогда ученые имели конкретный объект исследования, существующий в природе, в недрах планеты.