Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

На раздумья, воспоминания не оставалось и минуты времени. И вот этот отдаленный пост у склада. Было зябко и сыро. Легкий ветер, срывавшийся с сопки, проказливо шуршал ломкой высокой травой, уже увядшей в холодные сахалинские ночи. И это едва слышимое шуршание только усиливало тоскливое чувство, охватившее Лаврентьева. Подошвами кирзачей Лаврентьев нащупал утрамбованную извилистую тропинку. Он ступил на нее, поднял воротник шинели. Мелкий ельник, вскарабкавшийся на склон сопочки, быстро кончился. Тропинка круто свернула влево.

Солоновато-влажный ветер резко ударил в лицо, пробрался под шинель, заполнил легкие. Лаврентьев чуть не захлебнулся этим пронзительным воздухом с океана. Сразу стало холодно. Он попробовал натянуть пилотку поплотнее, запрокинул голову и увидел звездопад. ...Педагоги считали его вдумчивым юношей, а товарищи по классу — не от мира сего. Он был далек от нехитрых интересов юнцов послевоенной поры. Его не привлекали танцульки под патефон в чьей-нибудь квартире, пока родители не вернулись с работы. Он не ходил на каток — самое удобное место, где можно было познакомиться с девчонкой из соседней школы.

Олег не стал заниматься в кружке бальных танцев и упорно игнорировал вечера в своей и соседней женской школе. Он был далек от всех этих «страстей школьного значения». Олег не занимался, как многие тогда, радиолюбительством. Не мастерил самодельные приемники и радиолы. Мир теорий, догадок и гипотез владел его мыслями. С того дня, как планета узнала о Хиросиме, атомная физика стала для Олега Лаврентьева стержнем всех его интересов.

Он с головой погрузился в специальную литературу. Продираясь сквозь сжатые недоступные формулы, составлявшие в иной статье добрую половину, он пытался постичь суть той или иной проблемы. В своих поисках он возвращался на десятилетия назад, читая довоенные журналы, и жадно следил за всем, что появлялось в этих журналах сегодня. Еще нежная догадка уже зародилась в его голове. И он мечтал, как через год-два, когда все отстоится, примет облик четких немногословных формул, он обнародует свое удивительное открытие. Но повестка из военкомата притормозила эти планы.

У Лаврентьева было немало времени на размышления, пока эшелон из теплушек с разномастно одетыми новобранцами шел на восток. Впервые он ощутил, как огромна его Родина. Горные хребты сменяли неоглядные степи, прорезанные мощными полноводными реками. И бесконечная тайга подступала вплотную к распахнутым дверям вагона. Потом трюм парохода, упрямо преодолевающего заштормившее море, пробивающегося на остров Сахалин. Все прошлое отсечено, закрыто на замок, отложено до другого времени.

И вот отдаленный пост, поразительный звездопад, разбудивший все, что Олег Лаврентьев приказал себе забыть на три солдатских года. Звезды неслись вниз и перечеркивали уже не такой черный, набухавший рассветом небосклон. Олег упорно шагал по извилистой неровной тропе, запрокинув голову вверх. Исхлёстанные мокрой травой полы шинели тяжело били по голенищам сапог. Карабин упрямо давил на плечо сквозь толстое шинельное сукно. Но Лаврентьев двигался, не замечая ничего. Что-то неведомое случилось с его памятью и сознанием.

Мозг работал, четко, складывая из разрозненных фактов, предположений, домыслов четкую картину найденного им решения. Затем сл. сдал пост и усталый пришел в караульное помещение. Первым желанием Лаврентьева было тут же пойти поспать. Но он все же нашел в себе силы, чтобы раздобыть бумагу и карандаш, так как понимал, что за потоком обыденных забот все забудется, сотрется, исчезнет.