Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Филиппов и Синицын все-таки добираются до того, случайно заданного ими скорее из озорства, в знак протеста против нудной, неинтересной работы режима. Ожил все-таки проклятый счетчик, разорвал нудный бесстрастный фон сухими щелчками. Есть эффект! Есть нейтроны! Они повторяют пуск. И счетчик снова отвечает четкой очередью щелчков. Есть нейтроны! Это не случай, не ошибка.

Им удалось то, что не смогли совершить другие. Пусть случайно, эмпирическим путем. А грубо говоря, методом тыка. Это неважно! Главное — результат. Да, результат! Только и здесь какая-то чертовщина.

Не так, как в предсказаниях теоретиков. Безусловно, плазма излучает нейтроны. Счетчик не может врать. Все точно как в аптеке: двойное превышение над фоном. Но каждому импульсу с нейтронным выходом предшествует не один, как предсказывали теоретики, а два разряда. Но нейтроны-то — свидетели ядерных превращений — есть! А это главное.

Когда они, новички, только переступили порог отдела, Лев Андреевич сказал им: «Если вы возьметесь проверять уравнения Максвелла, то через месяц выжните, что они справедливы только с точностью до десяти процентов, а через год — с точностью до про цента. И так далее». А теперь надо идти докладывать начальству. Филиппов и Синицын знают, что они получили нейтроны, но не могут объяснить каким образом. Молодые исследователи даже не предполагают, какая карусель закрутится вокруг их случайного открытия, какие разгорятся страсти. Какие противоречивые, порой абсурдные мнения вызовут они на физическом Олимпе.

И сколько сил и стойкости потребуется Арцимовичу, чтобы выявить скрытую пока от всех истину. Весть о давно ожидаемых и все же так неожиданно полученных нейтронах стремительно распространилась в отделе. Закипели самые противоречивые споры. Что это? Долгожданная термоядерная реакция. Оптимисты говорили: «Да» — и уже прикидывали, каким же будет этот термоядерный реактор.